Процитирую аннотацию.

В книге Н.В. Ходыревой Современные дебаты о проституции. Гендерный подход. – сПб.: Алетея, 2006. — 276 с. — (Гендерные исследования). использован гендерный подход для анализа феномена проституции и современных дискуссий о выборе политики в отношении проституции. Основу книги составили обзор позиций радикального и либерального феминизма, эмпирические исследования мнений двух групп: российских общественных и политических деятелей о природе, причинах и решении вопроса о проституции, а также самих женщин, вовлеченных в проституцию и пострадавших от торговли людьми. Дан обзор дискуссии между аболиционистами и сторонниками регламентации проституции в России конца XIX – начала XX веков, а также позиция и опыт реализации политики неоаболиционизма в современной Швеции.

Книга предназначена для общественных и политических деятелей, социологов и психологов, преподавателей и студентов гуманитарного профиля.

Добавлю, что значение книги, на мой взгляд, не ограничивается вопросами проституции. Книга представляет несомненный интерес для анализа гендерного неравенства в сексуальных экономических и прочих отношениях. Книга показывает различие во взглядах либерального и радикального феминизма, которого придерживается автор, на проституцию и прочие формы гендерного неравенства и дискриминации женщин. Обычным шрифтом привожу цитаты из автора, жирным выделяю несколько важных утверждений, курсивом – свои комментарии. Отсутствие комментария как правило означает согласие с автором. На этот раз комментариев меньше, чем цитируемого текста. В основном они связаны с моими более сексуально-либеральными взглядами, чем у автора, при разграничении равных и неравных отношений, а также с акцентом на подавлении сексуальности женщин патриархатом и необходимости ее освобождения.

c. 21 Автор указывает на количество мужчин, с которыми женщина вступает в сексуальные отношения, как на формальный критерий проституции. В то же время указывается, что, если женщина состоит на содержании у одного мужчины, то здесь критерии размываются. Отмечу, что большое количество сексуальных партнеров у женщины не является критерием проституции. Это может происходить как по сексуальному желанию женщины, так и, к сожалению, по принуждению со стороны мужчин, но без материальных выгод для женщины. Ни те, ни другие отношения не являются проституцией. Приписывание женщинам несуществующего занятия проституцией является средством стигматизации женщин, чье поведение не соответствует морали патриархата, и оправданием сексуального неравенства, насилия и угнетения. Такое неравенство существует как при полигамных, так и при моногамных отношениях женщин, стигматизация полигамных отношений женщин насаждает неравенство в любом случае, независимо от полигамии или моногамии. У автора обо всех этих явлениях в книге говорится далее.

с. 22. Патриархатное сознание избегает внутренних неформализованных критериев [проституции], которые используются самими женщинами, — например, эмоциональные переживания, взаимность контактов, степень вовлеченности в сексуальные отношения.

Добавлю, что, к сожалению, сами женщины могут разделять критерии, типичные для патриархата.

c. 24. Шейла Джефриз, 1997 г. — Проституция, с ее точки зрения, это прежде всего, сексуальное поведение мужчин, которое характеризуется тремя элементами: бартер, промискуитет и эмоциональное отчуждение.

с. 25. По отношению к политике поддержки проституции употребляется термин «сексуальные либералы». Мне ближе формулировка из книги Адриана Гайгеса и Татьяны Суворовой из книги «Любовь — вне плана» Под сексуальной свободой мы понимаем не разгул властных прихотей мужчин. Книга «Любовь — вне плана», несомненно, написана с позиций радикального феминизма. Однако, в радикальном феминизме существуют различные точки зрения на сексуальность. Как точка зрения, что сексуальное желание конструируется социально, при этом проблема проституции сводится в основном к необходимости ограничения стремления мужчин к неравным сексуальным отношениям. Так и точка зрения таких авторов, как Гейл Рубин, близкая к точке зрения либерального феминизма, когда любые отношения, происходящие по взаимному согласию, считаются допустимыми. На мой взгляд, в книге «Любовь — вне плана» четко разграничены равные и неравные отношения. При этом «свобода» неравных отношений только для мужчин рассматривается как явление, противоположное подлинной сексуальной свободе, которая возможна только в условиях равенства. Считаю, что достоинством книги Н.В. Ходыревой является подробное освещение той проблемы, что проституция является причиной подавления и ограничения сексуальности женщин. Но, к сожалению, практически ничего не говорится о проституции, как о следствии подавления сексуальности женщин и сексуального неравенства. Проституция справедливо рассматривается как следствие экономического неравенства женщин и мужчин, но это не единственная причина проституции. Не снимая ответственности с клиентов и не отменяя необходимости решения той проблемы, что общество связывает сексуальность мужчин с насилием и доминированием, необходимо видеть подавление сексуальности женщин, как объективную причину женской проституции. Снижение шансов женщин на удовлетворение и ограничение сексуальности женщин приводят к более высокому спросу на секс среди мужчин, чем среди женщин, что делает возможной мотивацию мужчин и женщин для «секса», при котором сексуальное удовлетворение мужчин обменивается на материальные выгоды женщин. Однако необходимо подчеркнуть, что такая ситуация не может быть моральным оправданием для клиентов. Проституция, сексуальное насилие и любой «секс» без сексуального желания и удовлетворения женщин, при котором мужчины эксплуатируют женщин, недопустимы. Таким образом, проституция является как причиной, так и следствием патриархального гендерного неравенства, как в сексуальных, так и экономических отношениях. Будучи следствием патриархального неравенства, проституция его же и укрепляет. Преодоление проституции как через создание объективных условий, где она не могла бы проявиться, так и через криминализацию клиентов и помощь женщинам, желающим выйти из проституции, должно способствовать разрыву этого замкнутого круга.

с. 25. Радикальные феминистки, по мнению либералов, излишне подчеркивают особую значимость секса по сравнению с другими телесными практиками и выступают поэтому против его коммерциализации.

Это означает недостаточное внимание либерального феминизма к вопросам сексуальности.

с. 26 указывается, что либеральный феминизм видит вред от стигматизации а не от проституции.

с. 26 Приводится точка зрения некоторых либеральных феминисток, что у проституток должно быть «право получать за то, что другие женщины дают бесплатно». Следует отметить, что эта точка зрения является крайней даже для либерального феминизма. Однако, представления о том, что секс — это работа, которую женщина делает для мужчин в обмен на материальные блага, направлены в первую очередь против женщин, потому что никакие материальные блага не могут заменить женщине нормальных сексуальных отношений.

с. 26 сексуальные либералы считают, что женщины идут в проституцию из-за того, что им мешают проявлять их сексуальные желания.

Утверждение формально верное. Действительно, разочарование женщины в возможности сексуальных отношений приносить удовлетворение может способствовать тому, что секс будет восприниматься, исходя из мотивации, не связанной с сексуальным желанием. Например, с точки зрения материальных выгод. Автор пишет в книге, что такое может быть вследствие сексуального насилия, пережитого в детстве. Отмечу, что возможно также действие других факторов, подавляющих женскую сексуальность в условиях патриархата, например, воспитания или культуры. Но сексуальные либералы, выступающие за защиту проституции, отрицают то, что сама проституция мешает женщинам проявлять их сексуальные желания.

c. 27 социальная функция проституции предоставления всем мужчинам права неограниченного сексуального доступа к женщинам в дополнение к тем привилегиям, которыми пользуются мужья и отцы в рамках института брака (Giobbe, 1990).

Не думаю, что сексуальное неравенство в браке и проституции способствует улучшению шансов мужчин на «доступ» к сексу. Наоборот, подавление сексуальности женщин и снижение шансов женщин на сексуальное удовлетворение, снижает и шансы мужчин на сексуальную реализацию. Однако альтернативой неравенству могут быть только желательные для женщин сексуальные отношения. Любой нежелательный для женщин секс, включая проституцию, подавляет сексуальность и унижает личность женщин. Также, при том, что такой секс может служить сиюминутным интересам мужчин, в конечном счете он ограничивает людей обоего пола, особенно женщин. Преодолению таких ограничений объективно должно способствовать в том числе право женщины сказать «нет» и признание такого право мужчиной.

с. 27. Спор между радикальным и либеральным феминизмом — это частный случай более глобальных различий в понимании действительности «либералами» и «коммунитаристами»* (Тейлор Ч. и др., 1998). Либерализм имеет тенденцию отрицать особенности контекста: ситуации рассматриваются односторонне, игнорируются переживания, позиции и ценности, которые влияют на политику справедливости, а также чувства по поводу моральной оценки событий (Young, 1990). Коммунитаристы, а вместе с ними радикальные феминистки признают, что большую часть своей идентичности личность получает от принадлежности к обществу, и государство не может быть нейтральным по отношению к социальным явлениям. Они подчеркивают влияние социальных феноменов не только на общественные нормы, но и на конкретного индивида.

* Коммунитаристы — последователи коммунитаризма — критики традиционного либерализма с позиций приверженцев коллективизма.

с. 30. При фокусировании исследования в основном только на женщинах-проститутках существует риск перенести туда тот гендерный стереотип, который существует в отношении к проституткам в реальности. Спрос на сексуальные услуги, так же как и экономические ресурсы для их оплаты со стороны клиентов должны бы быть куда более интересными для законодательной системы, чем услуги, предлагаемые проститутками: желания мужчин предшествуют и, таким образом, являются необходимым условием для поддержания существования проституции.

c. 33-36. – Автор отмечает скептицизм радикальных феминисток в отношении использования самими женщинами слова «выбор», в частности, отмечается обман со стороны сутенеров, что противоречит тому, что женщины сами «выбирают» проституцию. При этом указывается на противоречие такого подхода принципу доверия к женщинам. Автор стремится разрешить это противоречие, указывая на насилие со стороны патриархата, вынуждающего женщин принимать его идеологию. Однако, следующая цитата показывает критический подход ряда радикальных феминисток к принципу доверия:

с. 36. Сандра Хардинг объясняет почему не всё, что женщины говорят о своем опыте, может быть основанием для формирования знаний. Проблема веры в то, что говорят женщины, лежит в интерпретации людьми своего опыта, который сформирован в патриархатной системе и патриархатными отношениями.

с. 36-37. приводятся данные, что большинство (около 90 % из опрошенных) проституток подвергались сексуальному насилию в детстве.

с. 37-38 также приводятся данные Уиник и Кинси, 1971, что мужчины реже заражаются от проституток венерическими заболеваниями, чем от других женщин.

Отмечу, что это противоречит данным из первого издания Большой Советской Энциклопедии (конец 20-х или начало 30-х годов XX века), согласно которым мужчины чаще всего заражались венерическими заболеваниями от проституток (данные о самих проститутках там не приводятся). Возможно, что в обоих или в одном из случаев данные были искажены вследствие влияния идеологии и стремления показать проституток «хорошими» или «плохими». Следует учесть, что данные Уиник и Кинси приводятся сторонниками легализации проституции, а начало 30-х годов в СССР было периодом реставрации патриархата, когда представления о проституции, как об эксплуатации женщин, сменялись патриархальной стигматизацией проституток.

Также сторонники легализации проституции утверждают, что проститутки будто бы используют презерватив с каждым клиентом, что противоречит другим данным, приведенным в книге.

с. 42 женщинам вообще довольно сложно получить сексуальное удовольствие с нелюбимыми мужчинами, либо это означает, что материальные причины чрезвычайно сильно превалируют в решениях вступать в подобные отношения.

Отмечу социальный, а не биологический, характер того явления, что женщинам сложнее, чем мужчинам, получить сексуальное удовольствие с нелюбимым человеком. Однако еще раз подчеркну, что ни в коем случае это не может быть оправданием нежелательного для женщины секса.

c. 45-46. Неоаболиционизм – Данная система наказывает сводников и клиентов, но не проституток. Законодательство исходит из того, что патриархатная система создала такие экономические условия, при которых женщины подвергаются дискриминации.

Дело не только в экономическом, но и в сексуальном неравенстве.

В книге приводятся мнения различных людей в России о проституции. Опрошены люди обоего пола – представители власти и бизнеса. Ответы порказывают полное отсутствие сексуальной и гендерной грамотности и понимания причин проституции среди населения России.

c. 55 только больной будет продаваться за просто так

Противоречивая фраза «продаваться за просто так», связанная с приписыванием занятия проституцией женщине, которая вступает в неправильные с точки зрения морали сексуальные отношения. В данном случае – осуждение нежелательного для женщины полигамного секса, это осуждение во многом справедливо, но стигматизации подвергается не мужчина, эксплуатирующий женщину, а сама женщина, причем за сам факт полигамии, независимо от ее желания и удовлетворения.

c. 55 вседозволенность, по телевидению – сплошной секс и насилие

Смешение равноправного и неравноправного секса с осуждением любого секса и отождествление его с насилием. Отрицание возможности равноправного секса, предпочтение неравноправного секса в традиционном браке с осуждением проституции.

c. 57 «Во-первых, это все-таки результат исторического развития гендерных отношений. Для женщин мало путей для реализации. Во-вторых, это эзотерическое, мистическое – власть, страх, подавление, соотношение янь и инь. Женщина управляет инстинктом мужчины (половым)».

Ситуация власти мужчины представляется как ситуация власти женщины. Вероятно, связано с отрицанием женской сексуальности и сексуальных интересов женщин. При этом отмечается только гораздо более слабое ограничение сексуальности мужчин патриархатом, но не сильное ограничение женщин.

с. 58 не требует квалификации... если тем более обладает достаточно приятной внешностью, то это означает, что спрос на нее будет большой

Идея о том, что только женщина может обладать приятной внешностью, подразумевает то, что только женщина может быть объектом, и только мужчина – субъектом. Также женщинам приписывается более низкая квалификация на рынке труда, чем мужчинам.

с. 67. Если мы будем пропагандировать по радио и телевидению секс, у нас и будет секс, насилие, порнография.

см. комментарий к с. 55

c. 76. Тут мы идем против естества. Естества человека, который хочет эту женщину. Вот он может это получить с помощью ухаживаний, он решает эту проблему проще. Это физическая потребность человека в новой женщине, и он готов платить деньги за это. Мне кажется неправильно считать это криминалом.

Ориентация на сексуальные интересы мужчин, типичные для патриархата, и отрицание сексуальных интересов женщин. Автор высказывания не понимает, что проституция идет против естества женщины. Ухаживания мужчины, строго говоря, тоже идут против естества женщины, но обычно это меньшее зло, чем проституция. То, что некоторым мужчинам ухаживания нравятся меньше, чем проституция, не может быть оправданием худшей формы неравенства, которой является проституция.

с. 76. Еще не известно, для кого из них ситуация более тяжелая. Для нее, если она решила единственное, что есть у нее продать, или для него, который всего лишь сбрасывает часть заработанных денег.

Одно из немногих сравнительно адекватных высказываний. Однако его автор вряд ли понимает, что женщина продает социально сконструированное при патриархате «право» мужчины на власть и подавление сексуальности женщин. Женщина отказывается от своей сексуальности и своей личности в пользу материальной выгоды.

с. 80-82 Респонденты продемонстрировали гендерную асимметрию во мнениях по поводу политики в отношении проституции — от легализации до неоаболиционизма. При этом среди респондентов, стоящих на позиции регулирования (легализации), преобладали мужчины. Большинство женщин-респонденток и часть мужчин предлагает политику экономических мер против дискриминации женщин в сочетании с повышением уровня сознания населения, молодежи, мужчин и образовательного уровня населения в целом.

Те, кто поддерживает функционирование проституции, ратуют за легализацию, так как представляют проституцию как профессию. Только небольшая часть респондентов предлагает бороться с самим явлением проституции, а не с условиями его существования.

Анализ риторики показал превалирование тактической критики у респондентов. В основном они считают, что проституция не сама порождает уязвимость женщин и злоупотребление властью со стороны покупателей и третьих лиц, их продающих. Большинство считает, что, только изменив условия в проституции, можно снизить преступность вокруг проституции, тем самым защитив и самих женщин, и их клиентов. Большинство считает, что только политика легализации (при всех ее недостатках) сделает это занятие подконтрольным. Они тешат себя иллюзиями, что посредством этого контроля и наказания нелицензированных проституток можно уменьшить преступность и эпидемию СПИДа.

Если к последствиям проституции относятся вышеперечисленные явления, то нет смысла «улучшать» ее. Надо бороться с бедностью женщин и минимизировать само явление проституции, а не улучшать условия в проституции посредством ее легализации.

Тем не менее, часть респондентов уверена, что проститутки делаются «жертвами», только когда проституция не легализована. Легализация предлагается также, чтобы убрать двойной стандарт отношения к проституткам, который их стигматизирует и превращает в социальных девиантов. Этот функциональный аргумент предполагает, что именно государство несет ответственность за защиту проституток. Но, на основании исследований, легализация проституции не повышает самосознание и не обеспечивает лучшую жизнь для проституток. Сами женщины, надеясь на временные занятия в проституции, не желают регистрировать себя в качестве секс-работников, чтобы их потом не стигматизировали за это всю их последующую жизнь. Типично, что часть женщин занимается проституцией в надежде заработать большую сумму денег для достижения определенных целей, а затем стремится прекратить это занятие.

Насколько реально, что замужние женщины, женщины с детьми, несовершеннолетние и студентки университетов, работающие в проституции, будут регистрироваться в качестве секс-работниц? Легализация не изменит их ситуации, зато она может значительно помочь клиентам, которым некогда долго искать подпольный сервис, но они хотели бы использовать официальное и профессиональное обслуживание. Во всяком случае, забота о правах клиента и его удобствах достойно представлена в предложениях респондентов.

В дополнение к решению проблем здоровья для проституток, клиентов и общества в целом предполагается достигнуть контроля над организованной преступностью опять же через легализацию проституции. Предполагаемый контроль закона над проституцией рассматривается как путь обретения государственного контроля над расширяющейся подпольной теневой экономикой. Ожидается, что легализация секс-индустрии будет способом для правительства оберегать и защищать внутреннюю безопасность государства. Интересно заметить, что никто из респондентов не довел до логического конца свои рассуждения и не предложил легализовать другие формы организованной преступности, например, продажу наркотиков. На основании этой логики, легализация наркотиков может быть рассмотрена также как защита внутренней безопасности государства.

Опыт легализации проституции в других странах показал обратное — расширение секс-индустрии. Кроме того, регуляция секс-бизнеса способствовала росту других форм обслуживания в основном за счет иностранных работников — больше всего за счет проданных женщин и несовершеннолетних. По данным организации по правам детей в Амстердаме, количество несовершеннолетних, включенных в проституцию, выросло с 4 000 в 1996 г. до 15 000 в 2001-м г. (Tiggeloven, 2001).

с. 83. Использование риторики прав человека по отношению к клиенту отражает очень характерное мнение о том, что мужчины имеют традиционное и присущее им право покупать женщин и детей всегда, когда они в этом нуждаются. Подобное биодетерминистское понимание может породить войну между полами там, где покупка секса будет запрещена, потому что «последнее может противоречить естественному разделению ролей и может сделать мужчин геями или педофилами».

Данная цитата является иллюстрацией того, что поведение мужчин-геев при патриархате более осуждается и считается более «неестественным», чем поведение мужчин-клиентов проституток. При реальной опасности поведения клиентов для женщин, патриархат считает опасным для себя поведение гомосексуалов. При этом мужчины-гомосексуалы смешиваются с педофилами (можно вспомнить известное ругательство) с целью приписать гомосексуалам насилие, а насилие со стороны клиентов отрицается.

с. 83 Отношение к клиенту демонстрирует ригидный и одноплановый взгляд на мужскую сексуальность – ее воспринимают биологически детерминированной, а мужское сексуальное желание – постоянно высоким и неизменным. Этот взгляд не соответствует фактам о том, что сексуальность культурно и социально конструируется (Giddens, 1992; Mensson, 1995).

Считаю, что сама сексуальность мужчин и женщин детерминируется биологически, но сильно подвержена социальному влиянию. Оно заключается в подавлении сексуальности женщин и связывании сексуальности мужчин с насилием и доминированием. Социально сконструировано не сексуальное желание мужчины (и женщины), а такие желания мужчины, как насилие, связь с проституткой или любой секс без учета интересов женщин. Мужчина способен и обязан отказаться от любого неравного секса. Но скорее необходимо освобождение сексуальности женщин, чем ограничение сексуальности мужчин. При этом ограничение неравного секса не следует рассматривать как ограничение сексуальности мужчин.

с. 84. Это позволяет многим рассматривать феномен проституции как самодостаточный и независимый, самозарождающийся внутри психики личности или исторической традиции. Часто игнорируется, что гендерная сегрегация на рынке труда оставила многих женщин без всяких навыков и опыта для высокооплачиваемой работы. Редко упоминалось, что традиционные гендерные роли внутренне усваиваются женщинами и мужчинами, и это приводит к тому, что женщины воспринимаются в качестве объектов для удовлетворения потребностей мужчин.

Объективизация женщин – это один из способов подавления женской сексуальности в условиях патриархата, которая является одной из причин и одним из следствий проституции.

c. 89. Автор говорит о гинекологической помощи проституткам как об альтернативе легализации. Добавлю также о необходимости сексологической помощи, особенно при выходе женщин из проституции, и о необходимости для гинекологии включать в себя женскую сексологию.

с. 95. Указывается, что все опрошенные женщины выразили желание выйти из проституции.

с. 96. Автор пишет, что большинство опрошенных проституток выступают за легализацию проституции, но сами не желают заниматься легализованной проституцией. Проститутки обычно говорят о «других» женщинах, которым с их точки зрения может быть необходима легализация.

с. 110. Только две женщины из 24 насильно вовлеченных в проституцию высказались за легализацию для себя.

с. 117. Я хотела доказать себе, что я, во-первых, могу зарабатывать деньги, пусть даже таким путем, во-вторых, что я могу нравиться другим мужчинам, что меня могут хотеть другие мужчины.

Показатель распространенной при патриархате самообъективизации женщин, как мотивации, вместо собственного сексуального желания, для занятия неравным сексом. Такая самообъективизация не всегда, но часто, связана с проституцией или материальной выгодой.

с. 120 Сексуальное удовольствие в работе проституток фактически не было выявлено (за исключением удовольствия получать деньги за работу). Сам процесс работы вызывал отвращение, если у женщин еще оставались хоть какие-либо возможности чувствовать. Женщины также предпочитают на конкретизировать, какой деятельностный и эмоциональный опыт стоит за понятием проституция. Женщины, занятые в ней, практически лишены сексуального удовольствия для себя. Интереса к самому процессу полового акта с клиентами мы не обнаружили.

с. 123. Был один мужчина, я думаю, что психологически с ним не все в порядке. Он не мог просто кончить. По нему видно было, что он психически неуравновешен, потому что его начало трясти просто, как-то вот ненормально. Может быть, наркоман?

Эти две цитаты – показатель того, насколько по-разному патриархальное общество относится к проблемам с оргазмом у женщин и мужчин. Необходимость оргазма у женщин и право женщин на удовлетворение от секса отрицается. Женщина, которая занимается проституцией, и скорее всего не испытывает удовлетворения с клиентами, считает ненормальной ситуацию отсутствия оргазма у мужчины, но не у женщины.

с. 125. На начальной стадии занятия «любительской» проституцией женщины еще пытаются активно чувствовать, но скоро уже приобретают защитные стратегии и становятся «бесчувственными».

с. 126. Приводятся слова женщины, вышедшей из проституции: «У меня проблемы с моим нынешним партнером, мне довольно сложно получить сексуальное удовольствие. Для этого мне надо расслабиться. Но с этим у меня проблемы. Детей иметь я не могу».

с. 127. Женщины, вовлеченные в проституцию насильно, в среднем моложе на 10-12 лет по сравнению с «добровольными» проститутками – автор связывает это в том числе с дискриминацией по полу и возрасту при приеме на работу.

c. 131. Девушки в проституции, с которыми я говорила, имеют искаженное представление о сексе. Они видят секс как неприятный, ассоциирующийся с обманом, болью и насилием. Немногие приравнивают сексуальную активность к любви и заботе, но видят секс как форму экономического обмена. (Green, 1994).

c. 136. Отмечается приписывание проституткам и преступницам в XIX веке мужских черт характера и «готовности сеять вокруг себя смертоносный секс».

с. 137-138 Цитируется автор XIX века В.М. Тарновский, его приписывание проституткам «болезненно усиленной потребности иметь половое сообщение с новым человеком» и «аморальности», связываемой с распространением болезней.

Он же — «проституция обслуживает естественные потребности мужчин».

Тарновский был сторонником создания домов терпимости, пополняемых здоровыми молодыми вдовами из деревень заявляя, что это должно способствовать снижению венерических заболеваний в армии. Процитирую автора книги Н.В. Ходыреву и ее критику подобных взглядов:

с. 138. Примечательны рассуждения Тарновского, что организм человека (надо понимать, мужчины. — И. X.) должен быть поставлен в наиболее выгодные условия для полового отправления. Если цели, поставленные природой, искусственно подавляются (например, воздержанием), то это идет вразрез с физиологической потребностью. Понятие о здоровье вмещает в себя полное и правильное удовлетворение всех потребностей человека — вот цель, которую должна иметь гигиена, а никак не насильственное задержание одной из важнейших функций организма, каковой является половая деятельность. Проповедь воздержания прямо противоречит гигиене (Тарновский, 1890). Напомним, что в те времена поллюции считались болезнью, а мастурбация — вредной тратой энергии. Получалось, что для здоровья и гигиены можно и нужно было посещать проституток. При этом возможность заражения сифилисом была высоковероятной, так как мужчины не использовали презервативы. Однако мужчины, посещающие проституток, не рассматривались регламентистами как разносчики венерических заболеваний.

с. 138-139. Аргументация сторонников регламентации проституции в отношении поведения клиентов носила биодетерминистский характер. Откровенное признание приоритетов мужских желаний, потребностей, здоровья и полное игнорирование сексуальных желаний и здоровья женщин говорят об андроцентризме их позиций. Об этом свидетельствует и восприятие женщин, вовлеченных в проституцию, как порочных, и патологизация их сексуальной активности и частых половых сношений. При этом стремление юношей и отцов семейств иметь контакты с новыми женщинами не рассматривается регламентистами как патология или порочность, а воспринимается как естественная, а потому извечная половая потребность мужчин. Представляя сексуальность мужчин как противоположность женской, наука того времени интерпретировала сексуальную активность женщин как патологию, а воздержание мужчин считала бессердечным аскетизмом и лишениями для мужчин, не имеющих доступа к половой жизни, которой обладают только богатые и красивые семейные мужчины. Характерно, что при дисбалансе власти между проституткой и клиентом вся ответственность за распространение заболеваний возлагалась на женщину.

Добавлю, что проституция не является сексуальной активностью женщин, и ее мотивы не связаны и противоречат женской сексуальности. Однако патриархат смешивает проституцию и сексуальную активность женщин, не одобряемую патриархальной моралью. Осуждая и то и другое, патриархат часто поощряет проституцию и считает сексуальную активность женщин опасной для себя.

с. 148-149. Джэнис Раймонд в своей книге «Сексуальный и репродуктивный либерализм» объясняет, почему многие теоретики феминизма и активисты прав человека стали использовать дискурс выбора для женщин (Raymond, 1990).

Первоначально среди феминисток было общее понимание того, что «выбор женщин конструируется, ограничивается, помещается в рамки, принуждается, формируется патриархатом» (Raymond, 1990, с. 103). Это совсем не означает, как говорят некоторые оппоненты, что феминизм рассматривает женщин как неспособных сделать выбор и действовать в своих интересах или что они пассивные и беспомощные жертвы патриархата. Затем наступило время, когда стало важно не рассматривать женщину исключительно как жертву. Это произошло в результате того, что некоторые женщины, добившиеся результатов и успехов в обществе, где доминируют мужчины, не смогли понять, почему другие женщины не могли добиться того же, что и они. «Многие женщины могли получить хорошее образование и престижную профессию, стать экспертами в любой области. Они приняли участие в системе, которая была выстроена мужчинами, и увидели, что у них неплохо все получилось» (Raymond, 1990, с. 103). Таким образом, произошел сдвиг от феминистского радикализма к феминистскому либерализму. Это особенно проявилось во взглядах «сексуальных либералов», в их позициях по поводу порнографии и трактовки новых репродуктивных технологий как новых возможностей для женщин. Либеральные феминистки хотели видеть женщин инициаторами съемок в порнографии или суррогатного материнства и рассматривали женщин в качестве «выбирающих» подобные практики, чтобы быть свободными.

Раймонд отмечает, что проблематично идентифицировать женщин с агентами в тех ситуациях, которые сами происходят из дискриминирующих институций, имеющих свое происхождение из специальной практики субординации женщин. Радикальные феминистки видят деятельность женщин в сопротивлении самим патриархатным институтам, дискриминирующим женщин, а не в ассимиляции к ним (Raymond, 1990, с. 109).

Те, кто сумел выйти из проституции (выжившие в проституции), говорят, что понятие «выбор» лучше подходит для выхода из проституции, нежели входа в нее. Исследование Маги О'Нил (O'Neill, 1996) включало в себя интервью с женщинами, которые были заняты в проституции от 3,5 до 15 лет. Для женщины «выбор и контроль» осуществлялся тогда, когда она выходила из проституции (O'Neill, 1996, с. 139).

с. 149. В других случаях «альтернативу» проституции может представлять монотонный, низкооплачиваемый труд. Очевидно, что благополучная, сильная в личностном плане женщина обычно сама «не выберет» проституцию.

Отмечу, что сила и благополучие женщины определяется не только материальными факторами. Во многих случаях выбор низкооплачиваемого труда, а не проституции, может быть показателем силы характера женщины, и она может быть существенно более благополучной, чем женщина, которая занимается проституцией.

с. 150. Кэтлин Барри (Barry, 1995) продемонстрировала бесполезность применения термина «выбор» для объяснения проституции, подчеркивая, что проституция — это не о женщинах и не для женщин, а — для мужчин. Не имеет значения, требует ли женщина права или выбора быть проституированной или она видит себя жертвой мужского насилия. Для рынка и его потребителей-мужчин совершенно не важно, как и почему женские тела поставляются на рынок.

В теории основной признак, по которому проституция обычно отличается от изнасилования, — это проблема выбора, или, как ее обычно обозначают, согласия. Изнасилование определяется как сексуальный акт без согласия, а проституция — как сексуальны акт с согласием. Понятие «согласие» не помогает отличить насильственный секс от ненасильственного. Барри разъясняет, что использование термина «согласие» не является адекватным применительно к феномену угнетения, и «согласие на насилие» само есть признак и факт угнетения (Barry, 1995, с. 65).

Добавлю, что «согласие на насилие» возможно и при отсутствии материального поощрения со стороны мужчины. Это может быть в браке и вне брака. Любая мотивация сексуальных отношений, не связанная с сексуальным желанием женщины, свидетельствует о насилии над женщиной и ее угнетении со стороны мужчины. Критерием добровольности секса должно быть не «согласие», а сексуальное желание женщины. В то же время следует отметить сложность правовой оценки сексуальных отношений без желания и удовлетворения женщины при отсутствии физического сексуального насилия и проституции. В первую очередь, необходима моральная недопустимость такого одностороннего, принудительного секса. Речь идет не о патриархальной морали, а о недопустимости эксплуатации женщин мужчинами.

с. 151 По сути дела, любая либеральная идеология представляет собой вариант игнорирования социального контекста.

с. 151 Если гипер индивидуализм и возвышение персонального выбора будет превалировать в дискурсе феминизма в качестве единственных условий свободы, то это будет заключительной деконструкцией феминизма. (Barry, 1995, с. 83).

При всем пессимизме данной фразы отмечу ее справедливость по отношению к опасности либеральных течений для феминизма. Добавлю также об опасности эссенциалистских, биодетерминистских и «культурных» течений. Особенно это относится к России, где наряду с противодействием феминизму существует засилье либеральных и эссенциалистских течений. Только сочетание гендерного подхода с радикальной и социалистической точкой зрения, а именно этих взглядов придерживается автор книги, может преодолеть патриархат и гендерное неравенство. В то же время, в отличие от автора, считаю, что необходим более сильный акцент на освобождении сексуальности женщин от патриархальных ограничений. Мою точку зрения можно было бы назвать «более сексуально-либеральной», чем взгляды автора книги. Но необходимо качественное разграничение равных и неравных отношений, при этом как утверждение в обществе равных отношений, так и преодоление неравных должно способствовать освобождению женщин.

с. 152 Когда проституированные женщины сами используют слово «выбор» и дискурс выбора, то они используют технику нейтрализации. Презираемые и маргинальные группы используют когнитивные техники, в частности рационализацию, чтобы выживать в своих маргинальных условиях (Sykes and Matsa, 1957). Иные размышления могут быть болезненны для их самооценки. Поэтому идея свободного выбора в проституции является подобной техникой рационализации.

с. 153 В результате адаптации идеологии персонального выбора, она свела на «нет» усилия феминистского движения 60-70-х гг., которое критиковало властные отношения (Barry, 1995, с. 82).

Еще одна пессимистическая фраза. Все же хочется верить в перспективы гендерной и радикальной точек зрения в феминизме.

с. 153. Джейн Антони, которая имела опыт работы в проституции, писала, опровергая либеральные аргументы выбора, что большинство женщин «проституцию для себя не выбирает». Те, кто с энтузиазмом продвигает идею выбора, сами редко работали как проститутки. Антони считает, что идея выбора полностью избавляет коммерческий секс от социального контекста, в котором культурные условия ограничивают поведение женщин посредством дискриминации на работе, в судах и в целом во всей системе всепроникающего сексизма, который часто не осознаётся (Anthony, 1986, с. 86).

с. 154. Проституция не кажется им более тяжелой, чем другие жизненные условия, в которых они оказывались. Если девушки пережили сексуальное насилие в детстве, что нередко для проституток, им действительно сложно осуществлять свободный выбор.

Добавлю, что это относится не только к сексуальному насилию, но и к любому патриархальному подавлению женской сексуальности. При представлениях о сексе, как о неравных отношениях, женщине сложно осознать сексуальное неравенство, угнетение и насилие, в том числе в проституции. Вследствие этого проституция может быть «выбрана» без осознания ее отрицательных последствий.

с. 156. Когда используется слово «выбор», то мы игнорируем комплексность угнетения женщин. Если мы не будем учитывать различные обстоятельства, то мы заменим это все равенством возможностей мужчин и женщин, которого нет в реальности. Маккинон объясняла, что патриархатные рамки познания конструируют производство, спорт и другие институты государства так, что женщины, которые не могут вписаться в подобные рамки, никогда не могут достигнуть фактического равенства с мужчинами (MacKinnon, 1989).

с. 159. В контексте, где особые социальные группы (женщины, дети, нелегальные мигранты или касты) обесцениваются и / или конструируются скорее как объекты, нежели субъекты, с полным отрицанием юридического статуса или доступа к социальной помощи, их уязвимость в проституции, эксплуатация и насилие, осуществляемое третьей стороной, будут только возрастать.

Следует отметить, что отрицание прав детей и их юридического статуса это действительно серьезная проблема, связанная, в том числе, с гендерным неравенством.

с. 164-165. Как заключает Дэвидсон, более корректно признать, что есть только небольшая группа проституток, которым нравится быть на вершине благополучия и иметь некоторую степень контроля за своими обстоятельствами, чем считать их жертвами их неправильных представлений о себе и своей деятельности.

с. 165. важной составляющей рабства считается принятие своих рабских условий многими рабами (Barry, 1995, c. 66).

с. 166. Барри. В моей концепции в соответствии с феминистским направлением прав человека «согласие» не является индикатором свободы, так же как и отсутствие согласия не является первичным индикатором эксплуатации. Либеральная конструкция «согласия» сужает феминистский анализ угнетения до индивидуальных ошибок и сводит феминизм к этике индивидуализма. Это сводит секс до вопроса согласия и воли и не учитывает того, как используется этот секс, как он переживается и как он встроен во властные отношения. (Barry, 1995, c. 89).

См. комментарий к с. 150.

с. 166. В этом и есть специфика насилия в проституции. Насилие, которое имеет вид согласия.

Это подобно тому, как отношения между захватчиком и пленным приобретают новый аспект, если захватчик начинает платить, премировать или поощрять жертву подарками в соответствии с рядом договоренностей, а не насиловать в полностью непредсказуемой манере. Начинает казаться, что жертва имеет некоторый контроль, независимо от того, насколько он минимален в ее жизни: она начинает чувствовать, что если она будет делать A и B, избегая делать C, то ее насильник будет делать X и не делать Y (O'Connel Davidson, 1998, c. 36).

с. 168. Когда сексуальность остается единственным средством достижения власти у женщины, она должна быть чрезвычайно сильной, чтобы не использовать свою сексуальность, как средство для власти (Hoigard and Finstad, с. 83).

Отмечу, что данная власть обычно является иллюзорной, а в качестве достижения такой «власти» используется отказ женщины от своей сексуальности.

с. 171. Важно заметить, что признание проституции как легитимной профессии первоначально требовали клиенты проституток. Только затем оно было взято на вооружение движением за права проституток. Основной аргумент состоял в том, что «женщины продают не свое тело, а лишь секс-услуги» (Benjamin and Masters, с. 277-278).

с. 172 Другие считают, что «вся работа включает в себя продажу какой-то части тела... я выбираю продавать свое влагалище» (Pheterson, 1989, с. 146). Это аналогия идеи, что профессор продает свои мозги, рабочий — свои руки, а балерина — свои ноги.

Аналогия мнимая. Профессор не теряет своих мозгов и т. д. Женщина в проституции теряет способность к сексуальному удовлетворению.

с. 174. Характерное поведение обслуживающего персонала и проституированных женщин сходно. Постоянная улыбка, внимательное слушание, выражение обожания или принятия кажутся нормальными. Некоторые принимают это за личностные качества людей, так же, как и за врожденные качества людей из низкостатусных групп.

с. 174-175 Ее особая эмоциональная работа состоит в том, чтобы способствовать повышению статуса мужчины. То есть если мужчина хочет почувствовать свою значимость, то для этого ему надо просто унизить женщину, например, самим актом ее покупки. Этот механизм, созданный властью, может универсально использоваться для создания иллюзии власти у некоторых групп мужчин.

с. 175. ...последствие эмоционального труда в сервисных профессиях – это сексуальные домогательства, идущие от клиентов. Многие работницы сервисного труда, демонстрируя улыбки в сочетании с приятными манерами, создают фантазии и впечатление у некоторых мужчин по поводу последующего сексуального контакта со служащими – официантками, горничными, стюардессами, медсестрами и т. д.

с. 175. Психологические последствия для женщин во всех сервисных профессиях часто связаны с их переживаниями по поводу потери сексуального интереса, интереса к мужчинам вообще и преоргазмическими проблемами. Такие последствия характерны для людей, которых используют в качестве сексуальных объектов.

Термин «преоргазмические», как известно, является альтернативой термину «аноргазмические», чтобы подчеркнуть, что женщина еще не испытала оргазма.

c. 176. Приводится цитата о продаже органов: «Наша мораль в данном случае исключительно фиксируется на действиях покупателя, нежели продавца». (Brecher, 1990, c. 120).

...не ясно, в каком случае страдания будут больше – при изъятии почки или при сдаче органа в ренту, особенно если сопровождающий аренду риск проявится позже».

Действительно, никто не говорит, например, о «грязном» и «продажном» продавце органов и о «естественных» потребностях их покупателя.

c. 177. …проститутка воспринимается как Другая из-за «прирожденных», как считают наши общественные деятели, способностей, которые делают ее подходящей для данной работы: менее сенситивной, или восприимчивой.

c. 177. Идентичность личности неотделима от сексуального конструирования себя, своих чувств. И в этом плане продажа тела неотделима от продажи себя, своей сущности.

с. 178. …парадокс психологии клиента – боязнь самому быть близким с женщиной, но требование этой близости от женщины.

с. 180. Неважно, лежит ли удовлетворение мужчины в реализации фантазий в изнасиловании женщины или в реализации фантазии изнасилования его самого, общим является то, что он всегда использует свою экономическую власть. Это делается, чтобы достигнуть одностороннего использования тела женщины для сексуального контакта, в котором нет желания или удовлетворения со стороны проститутки. Это желание командовать и повелевать представляет центральную проблему в теоретическом анализе проституции (Pateman, 1988, с. 198).

с. 181. Если другие профессиональные сферы стремятся преодолеть превосходство и превалирование мужчин, то проституция к этому не имеет никакого отношения.

с. 182. Основное различие между проституцией и другими формами работы лежат в том факте, что проституция — это единственная форма труда, происходящая из дискриминации женщин. И в этом плане она не является древнейшей профессией. Эта деятельность не имеет равных возможностей для мужчин и никогда не может быть таковой, потому что сама идея проституции, мужского императива сексуальной потребности и использования женщин подобным образом, есть политическая конструкция, возникшая из мужского превосходства. Уход за детьми, уборка и приготовление пищи может быть исполнено любым человеком и не зависит от системы угнетения.

В культуре, где сексуальность женщин рутинно и постоянно продается и где женщин исподволь, а иногда и прямо социализируют, исходя из того, что сексуальность — это ее основное достоинство и товар, сексуальная работа не является и не может быть просто частным делом, обменом ценностями между двумя равными людьми или эгалитарной торговлей. Как и изнасилования, сексуальные нападения, сексуальные домогательства, инцест, проституция имеет внутренний гендерный отпечаток, компонент и манифестацию патриархатного института гетеросексуальности, как считает Оверал (Overall, 1992).

«Выбор» женщины заняться проституцией также конструируется: хотя женщины могут свободно выбирать свою форму обузы, они не имеют свободы выбирать институции, которые формируют их решения и ограничивают их выборы. «Так называемая секс-работа — это неравноправная практика, которая связана с развитием патриархата и его новейшими формами. Проституция — это конечный результат развития мужского доминирования, который создает и узаконивает потребность в проститутках. Это делается для сохранения и удовлетворения системы и практики, которая позволяет секс-бизнесу расцветать при рыночных отношениях. Это и есть самое «плохое» в проституции» (Overall, 1992, с. 724).

Социальное конструирование выражается в том, что системы власти, рынок и патриархальное сознание создают «сексуальные» потребности мужчин в проститутках и способы, которыми женщины должны удовлетворять подобные потребности. Следовательно, здесь нет никакого равенства. Более того, в этих условиях равенство недостижимо. Иерархия полов является основным условием использования женщин в проституции мужчинами, неважно, из какого класса происходит женщина. В зависимости от специфического контекста существовало, например, проституирование дворянок, эмигрировавших после революции 1917 г. в Европу и Дальний Восток или в голодные послевоенные годы. Использование женщин в проституции является подтверждением сексуального статуса мужчин как доминирующих, и это создается и поддерживается посредством феномена проституции.

Дело не только в создании «сексуальных» потребностей мужчин, но и в подавлении сексуальных потребностей женщин.

c. 187. Независимые уличные проститутки являются объектом карательных мер со стороны милиции в большей степени, нежели женщины, работающие в борделях. В этой ситуации все большее количество женщин будет вынуждено соглашаться на условия работы в борделе, где они будут эксплуатироваться третьей стороной. Таким образом, политика государства направлена на обогащение секс-бизнеса.

…

Проституткам в борделях сложно контролировать количество и продолжительность своих контактов с клиентами, как это делает независимая проститутка. Непросто отказаться вступать в опасные и низкооплачиваемые контакты. Более того, это может делаться, чтобы покрыть расходы за смену или плату владельцу борделя.

с. 188. Проституция представляет, без сомнения, особый вид альтернативной или дополнительной системы социального обеспечения в большинстве стран мира и, таким образом, выполняет за государство его социальную функцию, от которой оно отказалось. В настоящее время большинство западных правительств заняты сокращением социальной помощи женщинам и детям и поддерживают идеологию возвращения к «семейным ценностям», т.е. к традиционному распределению труда и ролей в семье, которое совершенно не реально в нынешних экономических обстоятельствах (Бек, 2000). А самое главное — государство делает женщин неконкурентоспособными на оплачиваемом рынке труда. Для правительств сложно отказаться от лицемерия и цинизма, ведь они получают выгоды, извлекаемые из проституции тех женщин, которые в других условиях требовали бы социальной поддержки от государства.

c. 192. Коммерческая проституция произошла из захвата женщин в рабство и из консолидации и формирования классов (Lerner, 1978, с. 133).

с. 192-193 Представление проститутки как другой.

Известно, что в обществе существуют двойные стандарты по отношению к мужчинам и женщинам. Мужчина, который использует проституток, воспринимается как действующий в соответствии со своим гендером — он активен, сексуален, инструментален и эмоционально не вовлечен в отношения с проституткой. Его сексуальные контакты воспринимаются как не нарушающие и не компрометирующие его гендерную идентичность и членство в воображаемом сексуальном сообществе.

По контрасту с ним женщина, работающая в проституции, не соответствует традиционной гендерной идентичности, не является настоящей женщиной. Так, например, психоаналитики описывают проститутку как «сексуально фригидную, что вызвано неосознанной гомосексуальностью и неосознанным антагонизмом к мужчинам» (Glover, 1957, с. 11). Эти идеи еще имеют отголоски в современном общественном мнении. Парадоксально, что чем более использование проституток мужчинами узаконивается и социально санкционируется через ссылки на функции биологически детерминированных гендерных ролей и сексуальности, тем больше противоречий можно обнаружить в самой проституции. Получается, что для удовлетворения своих натуральных нужд мужчины должны использовать «неестественных» женщин.

Проституткам может необоснованно приписываться высокое сексуальное влечение. Так же, как и приписывание «фригидности» с обвинением за это самой женщины, приписывание таких противоположных качеств служит стигматизации проституток и приписыванию «неестественности» проституткам, но не клиентам.

с. 194 Можно привести примеры, в каких случаях женщины бывают названы словом «проститутка» значимыми для них людьми. Жена, красиво одевшаяся и отправившаяся на встречу со своими коллегами без мужа; внучка, родившая без мужа; дочка, встречающаяся с молодым человеком до брака; молодая изнасилованная женщина, названная так насильником в суде. Все они получили такое обозначение от своих матерей, мужей, бабушек и других членов общества как моральную оценку их поведения с целью унижения, контроля их поведения, лишения прав и дискредитации в глазах других общественных институтов.

Приписывание проституции женщинам, нарушающим нормы морали патриархата.

с. 195. За счет созданного барьера между проститутками и непроститутками, т. е. «порядочными женщинами», все женщины угнетаются патриархатом. «Порядочные» женщины часто находятся среди консерваторов и религиозных моралистов, отчаянно защищающих существующие сексуальные статус-кво и гендерные традиции. Они меньше всего прощают тех женщин, кто переходит границы принятых гендерных или расовых кодов...

...определяя каждую эмансипированную женщину, как падшую или неестественную, лишая ее жизнь какого-либо значения и счастья, обрекая ее на остракизм, эти положительные женщины делают из нее проститутку (Napkowska, 1998, с. 6).

Правила и соглашения в обществе, которые управляют сексуальной жизнью, могут быть патриархатными, созданными мужчинами и ради интересов мужчин, но они, с другой стороны, предоставляют женщинам ограниченный контроль над сексуальным доступом мужчин к ним. Если мужчины, в общем, согласились не насиловать женщин, то вывод заключается в том, что в соответствии с правилами их не будут насиловать. Но если правила нарушены какой-нибудь женщиной, то мужчины не будут соблюдать соглашение в отношении ее.

Приписывание женщинам, не соответствующим патриархальным нормам, занятия проституцией, стремление подвергнуть их агрессии, проституированию и сексуальному насилию, служит эксплуатации проституток и стремлению к эксплуатации остальных женщин, как «непорядочных», которых патриархат таким образом «наказывает», так и «порядочных», которые удерживаются в рамках этой «порядочности» и подвергаются другим формам эксплуатации. Было бы неверно считать, что любой мужчина будет склонен к насилию против любой женщины, например, выбирающей полигамные отношения. Но повышенный риск насилия и патриархальной агрессии, в том числе с приписыванием проституции, является специфической для данного поведения формой навязывания патриархального сексуального неравенства. Поэтому несмотря на кажущуюся «свободу» сексуального поведения, полигамные женщины могут быть с высокой вероятностью ограничены патриархатом в реализации их сексуальности, также, как и моногамные.

с. 197. Таким образом, акцентирование на «выборе» проституции со стороны женщины – это лишь обновленная версия традиционного обвинения жертвы. Этот маскарад используется, чтобы приписать инициативу проституированной женщине (и соответственно приписать ей силу и власть) и полностью игнорировать роль мужчины. (Jeffreys, 1997, с. 142).

с. 199. Так как женщина повреждена в области половых органов, то насилие представляется ей сексуальным. Насильник также представляет свои действия сексуальными хотя бы потому, что оно осуществляется его половым органом. Но особенно потому, что такому мужчине сложно сделать различия между тем, что он сделал, и сексом, который предполагает взаимное удовлетворение, внимание к желаниям другого, и наличие этого желания у другого человека.

Различия между насилием и сексом полезны для нашего понимания, почему насилие в проституции настолько невидимо или вообще отрицается. Дело в том, что «секс» в проституции близок к тому, что представляется выражением распространенной мужской сексуальности, то есть использованием женского тела (в том числе и в браке) для своего удовольствия без уважения личности, воли и желаний женщины. Если это будет классифицировано как насилие, то оно будет фундаментально дестабилизировать сексуальные основы мужской власти. Чтобы этого не произошло, проституция продолжает рассматриваться в патриархатном контексте как просто «секс».

с. 200. Ценностный базис радикального феминизма состоит в том, что он связан с пониманием общих дискриминационных механизмов для большинства женщин и осознанием: что случается с одной из женщин, может касаться всех женщин. Либеральные феминистки уверены в своем собственном иммунитете к проблемам, с которыми сталкиваются другие.

c. 201. Женщины, которые были скомпрометированы и находились под давлением, которых обманывали и принуждали к сексу, часто отвечают на непереносимые унижения... утверждением, что сексуальность является их собственным личным делом. Сталкиваясь с отсутствием выбора, они применяют стратегию самоуважения и гордости, говоря: Я выбрала это (McKinon, 1989, c. 149).

с. 202. Консервативные взгляды на сексуальность нередки среди проституток (например, они считают, что сексуальные контакты вне брака является осуждаемыми для женщин).

Это не удивительно, так как проституция является средством воспроизводства традиционной патриархальной морали. Женщины, вовлеченные в проституцию, могут разделять такие патриархальные представления.

с. 203. Существует представление о том, что все проститутки перенесли в детстве сексуальное насилие. Действительно, те, кто пережил насилие, более вероятно имеют сильное ощущение того, что они являются сексуальными объектами для других. И поэтому они рассматривают проституцию как один из вариантов или даже единственный вариант для себя. Но важно знать, что не все проститутки перенесли изнасилование или сексуальное насилие в детстве. Сексуальная травма не обязательно приводит людей в проституцию, и многие их тех, кто ее перенес, не стали проститутками. Экономической нужды достаточно, чтобы стать проституткой. Некорректно сводить выборы людей, которые они осуществляют к единственному детерминирующему событию или психологическому фактору.

Отмечу еще раз, что любой фактор, враждебный реализации сексуальности женщин, может способствовать их вовлечению в проституцию, наряду с экономической нуждой.

с. 205 Сам половой акт, под которым в патриархате понимается акт, когда пенис находится в вагине, символизирует в культуре доминирование, поэтому изнасилование используется при национальном геноциде. При этом считается, что половой акт есть нечто грязное и стыдное, особенно — женские гениталии. Вагина в некоторых культурах символизирует могилу. Секс не может сразу преобразоваться в светлый и здоровый без изменения дискриминационной позиции женщин. Слова, которые в популярной культуре используются для обозначения коитуса и частей тела женщин, предполагают презрение в отношении женщин, секса и секса с проститутками.

«Сам по себе секс не грязный, для самого секса нет грязных людей, дело в том, что статус женщин должен быть радикально изменен» (Dworkin, 1987, с. 173).

Если действительно изменить статус женщин, тогда проституированный секс станет просто неправдоподобным и невозможным, а не будет считаться здоровым отправлением естественной нужды мужчин.

Эта цитата свидетельствует о том, что о якобы «антисексуальных» взглядах Дворкин не следует судить по отдельным цитатам, вырванным из контекста. В то время, как наоборот многие явления, традиционно при патриархате считающиеся «сексуальными», в реальности являются антисексуальными с точки зрения интересов женщин.

с. 206 Либеральные феминистки исходят из того, что женская сексуальность долгие годы была репрессирована и исключена из того, что было разрешено мужчинам. В связи с этим они стали пропагандировать идею равного доступа мужчин и женщин к сексуальным продуктам. К сожалению, эти «продукты» требовали эксплуатации женского тела и требовали права свободы использования женщин в порнографии и проституции. В требовании иметь те же привилегии, что и у мужчин, не учитывалось, что эти привилегии исходят из доминирующего статуса мужчин и требуют субординации женщин. Свободное участие в «тяжелой» порнографии, как считали либеральные феминистки, сделает женщин субъектами, акторами и сексуальными агентами и, таким образом, будет оппонировать сексуальному консерватизму и морализаторству (Williams, 1992; Nagel, 1997; DePaulo, 1997; Califia, 1994).

Отмечу, что ни автор, придерживающаяся радикальной точки зрения, ни радикальные феминистки, которых она цитирует, не отрицают того, что женская сексуальность долгие годы была репрессирована. Об этом говорится во многих цитатах. Но, говоря о необходимости преодоления склонности мужчин к сексуальному насилию, с моей точки зрения, необходимо в достаточной мере акцентировать внимание на необходимости преодоления патриархальных ограничений сексуальности женщин. При этом женщинам нет смысла копировать склонность мужчин к насилию, такая ситуация в условиях патриархата к тому же маловероятна. Хотя потребление порнографии, не только когда ее потребляют мужчины, но и когда ее потребляют женщины, действительно означает эксплуатацию тех женщин, которые заняты в съемках. Участие женщин в проституции, порнографии и прочих формах сексуального неравенства вовсе не способствует освобождению женщин. Подлинную сексуальную свободу для людей обоего пола нельзя смешивать со «свободой» эксплуатации женщин.

с. 207. Социальный конструктивизм начала 60-х гг. подверг критике натуральность сексуального импульса.

В данном вопросе у меня есть ряд разногласий с автором книги. В радикальном феминизме есть разные точки зрения на этот вопрос. Полностью соглашусь, например, с данной цитатой:

с. 209. Стеви Джэксон объяснила разницу между сексом как сексуальной активностью и термином «сексуальность», который описывает систему социального значения о сексуальном поведении, которому мы обучаемся, которое мы оцениваем и практикуем. Она описывает сексуальность «не как генитальное трение, а как все представления, ценности, веру и поведение, которые могут иметь сексуальное значение в нашем обществе» (Jackson, 1978, с. 3). Она критиковала тех теоретиков, которые представляли секс как нечто натуральное, естественное и соответственно считали проституцию естественным явлением. «Люди с детства научаются тому, что настоящий секс — это гетеросексуальный коитус, вагинальный акт, при котором есть активный субъект и пассивный объект» (Jackson, 1996, с. 25, 23).

Однако, если считать сексуальную активность, (а не особенности сексуального поведения) полностью социальным явлением, то это может привести к отрицанию сексуальных потребностей и интересов женщин, что характерно для патриархата. Также это может привести к идее ограничения сексуальности мужчин, вместо преодоления склонности мужчин к насилию, неравенству, эксплуатации и доминированию, и вместо освобождения сексуальности женщин. Отмечу также, что в детстве у меня сложились представления о сексе, как о равных отношениях, а идея активного субъекта и пассивного объекта у меня всегда вызывала отторжение еще до знакомства с феминистской точкой зрения и ее усвоения.

с. 209-210. Дегуманизация другой личности представляет защиту от тревоги по поводу угрозы возникновения собственной зависимости. Такую угрозу испытывают многие мужчины в случае возможности ограничения их свободы, которая связывается у них с возникновением отношений (возможность положиться или эмоционально нуждаться в человеке, а не в части его тела).

с. 211. Проституция может быть объяснена через феномен мужской сексуальности, поэтому корректно охарактеризовать проституцию как явление можно только через поведение мужчин.

На мой взгляд, феномен проституции может быть объяснен через изучение того, каким образом патриархальное общество влияет как на сексуальность мужчин, так и женщин. Подавление и ограничение обществом сексуальности женщин здесь имеют такое же значение, как и связывание обществом сексуальности мужчин с насилием.

с. 211 А клиентам, как пишут социологи Гэгнон и Симон, надо испытывать наличие сексуальной потребности, которая требует отдушины и выхода. Проблемы последней связаны со страхом равных отношений с равным партнером.

Сексуальная потребность, которая требует отдушины и выхода, есть и у мужчин, и у женщин. При этом патриархальное общество отрицает наличие этой потребности и необходимости ее удовлетворения у женщин. Другое дело, что у мужчины, воспитанного в условиях патриархата, возможно противопоставление идеи равных отношений и сексуальной потребности. О таких мужчинах мне судить сложно.

c. 211 …его желание использовать женщин в проституции является скорее политически сконструированным, нежели естественным природным актом.

Это верно по отношению к желанию мужчиной связи с проституткой. Но все же, на мой взгляд, не верно оценивать сексуальное влечение мужчин и женщин, как исключительно социально сконструированное.

с. 211. Сексолог Эллис объяснял необходимость в проститутках у мужчин требованием целомудрия от женщин вне брака и феноменом поздних браков у мужчин. Эллис считал, что мужчине всегда нужен секс, а без доступа к женщине он всегда будет пользоваться проститутками. В таком случае женатые клиенты требовали особого объяснения, так как «отдушина» уже была легитимирована.

Объективно любое ограничение сексуальной активности женщин, включая запрет на добрачные отношения, способствует распространению женской проституции. Но такое ограничение не может быть оправданием для связи мужчины с проституткой. Секс по биологическим причинам нужен регулярно и мужчинам, и женщинам в равной степени. Но социальные факторы при патриархате ограничивают осознанную потребность женщин в сексе, их шансы на удовлетворение и сексуальную активность. Но это ни в коем случае не отменяет того, что может быть допустимым секс только по осознанному сексуальному желанию женщины. Ограничение сексуальности женщин патриархатом ни в коем случае не может быть поводом для принуждения мужчинами женщин к сексу. Мужчина обязан контролировать свои желания. Альтернативой насилию или связи с проституткой для мужчины может быть мастурбация. Ее могут выбирать мужчины и женщины. Следует отметить, что социально сконструировано не само сексуальное желание, а непременное желание мужчины вагинального секса с женщиной. Социально сконструирован также миф о необыкновенном удовольствии мужчины от вагинального секса с женщиной по сравнению с другими формами сексуальной активности.

Из книги Алис Шварцер

«Маленькая разница и ее большие последствия»

(ФРГ, 1988), цитирую по книге «Любовь – вне плана»

Физически важным для получения удовольствия в половом контакте для женщины является не пенетрация (введение пениса во влагалище), а стимуляция ее клитора, так же как для мужчины стимуляция его пениса, и он не обязательно должен стимулироваться во влагалище.

При этом неравноправный секс, который должен считаться хуже, чем мастурбация (которая является нормальной), в том числе и по последствиям для мужчины, патриархальным обществом ставится выше, чем мастурбация. Связь мужчины-клиента с женщиной-проституткой, которая унижает не только женщину, но и клиента, рассматривается как «успех» мужчины, а мастурбация рассматривается как «неуспех». Хотя на самом деле связь мужчины с проституткой вовсе не свидетельствует об интересе женщины к этому мужчине.

с. 212. Маккинон объясняет, что «мужское желание возникает из возбуждения от эротизированной иерархии, то есть различия во власти между ним и женщиной». (MacKinnon, 1989, с. 130).

Опять же мне трудно судить о гендерно-типичных мужчинах в условиях патриархата. Было бы очень печально, если для большинства мужчин общество создает такую связь с иерархией, как единственный источник возбуждения. Возможно, он не единственный, но у очень многих мужчин сексуальность действительно связывается с иерархией.

…проституция является самым верным и легитимным способом для мужчин достигнуть возбуждения от эротизированной иерархии и объективации. (Person, 1980, с. 57).

с. 213 Джон Столтенберг, один из основателей организации «Мужчины против порнографии» считает, что «сексуальные действия — это предпочтительный способ, в котором мужчины подтверждают свою принадлежность к классу мужского пола, чтобы поддерживать свое отличие от всех остальных групп «немужчин». Потребность чувствовать себя мужчиной может быть реализовано через коитус. Тогда чувства являются более реальными, чем в других случаях и могут продолжаться некоторое время после полового акта» (Stoltenberg, 1990, с. 38).

Чувство в необходимости коитуса может быть объяснено потребностью постоянно подтверждать свою сексуальность и маскулинное доминирование, нежели биологией: «Сама идея мужской сексуальной идентичности производит ощущение, производит значение ощущения, становится значением того, что ощущает тело... Мотив возникает не из анатомии. Ощущения возникают из идеи» (Stoltenberg, 1990, с. 38, 58).

Через этот процесс личность, которую используют или с которой совершают коитус, кажется нереальной персоной, неважно, присутствует эта последняя физически или виртуально. Проститутка — это чистейший пример подобной объективации. Незнакомое тело, которое оплачено мужчиной, предлагает более эффективную реализацию объективации, чем женщина, которую он знает и которая может требовать и комментировать его действия. Последнее может напомнить ему, что женщина — реальный человек и что у нее есть свои потребности и желания.

с. 213-214 Тем не менее при всем противоречивом отношении к сексу использование проституток эротизируется в культуре. По мнению Столлера, сексуальное возбуждение есть защита против угрозы чувству «Я». Многие стремятся стимулировать механизм враждебности в виде дегуманизирующих других, выдумывают сценарий и затем украшают его тайнами, иллюзиями и безопасными факторами. Столлер называет враждебность базисом для сексуального возбуждения из-за желания мщения и контроля. Враждебность —ключевой компонент сексуального возбуждения, основанный на секретности, тайне и риске (Stoller, 1979, с. 121).

с. 214-215. Можно сказать, что мужчины имеют различные сексуальные желания и эротизируют свое собственное использование проституток. Например, весьма распространен образ «грязной шлюхи», используемый многими мужчинами в инструментальной и безличностной манере, который является возбуждающим для части мужчин. Это может быть формой защиты от вины по поводу обесчеловечивания женщины до уровня сексуального объекта.

Многие мужчины верят в идею естественных мужских сексуальных потребностей, и это помогает им выдавать за естественные свои потребности использования проституток. При этом они рассуждают в своих интервью, что насиловать хороших и невинных женщин неправильно, поэтому можно договориться с проститутками. Они верят, что проституция существует по договоренности между мужчинами и женщинами, и она защищает от мужских сексуальных желаний других женщин, иначе бы все закончилось изнасилованиями, разводами и другими социальными дисфункциями.

Дело скорее в отрицании патриархатом идеи естественных женских сексуальных потребностей. При этом стремление мужчин к различным формам сексуального насилия не следует считать «естественным».

с. 215. Даже если мужчины покупают себе «доминирующих» проституток, между последними и другими проституированными женщинами есть много общего. В этом случае клиенты хотят представлять проститутку как «профессиональную» женщину, обладающую властью (иллюзорной — на оплаченное время. — Н. X.), чтобы «лишить» их маскулинности и мужественности, и это они находят эротичным. Здесь опыт «лишения мужественности» тоже обставлен с минимумом риска для клиента. Они не хотят особого или свежего сексуального опыта, как многие думают. Даже при садомазохизме клиенты продолжают возбуждаться от того, что не принимают проституированную женщину за человека.

с. 217 Модель социализации мужчин, предполагающая жесткую поляризацию их по отношению к женщинам, заставляет мужчин «страдать» от отсутствия полной власти, вместо того чтобы научить их преодолевать подобные «страдания» и примиряться с ощущениями бессилия и отсутствия власти.

Соответственно, в данной модели социализации мужчины воспринимают женщины-непроституток как властных, мстительных и незаботливых. Мужчины порицают их за то, что они используют свою власть, чтобы инициировать сексуальное желание, а потом избегать сексуального контакта; за свою власть отказывать в безусловной эмоциональной поддержке; за их способность ускользать от интимных отношений.

Такие женщины воспринимаются угрожающими просто потому, что у них есть власть контролировать свою жизнь, а не быть в подчинении. Они могут выбирать, отвечать им или нет на мужские требования и эмоциональные потребности.

Не соглашусь с тем, что ситуация, когда женщина инициирует сексуальное желание мужчины, а потом избегает сексуального контакта, является показателем власти женщины. Скорее это форма «доброжелательного сексизма», укрепляющего патриархальную власть мужчин. Данная ситуация во многом сходна с проституцией – в обоих случаях сексуальность женщины ограничивается в обмен на материальные блага или иллюзорное ощущение власти. Дело не в том, что женщина отказывается от секса, если этот мужчина не желателен для женщины, для женщины это лучше. Но и то, и другое укрепляет идею, что материальные ценности или иллюзорная власть для женщины важнее, чем реализация собственной сексуальности. Независимо от того, состоялся ли секс только для мужчины, или нет, сексуальность женщин контролируется и ограничивается.

с. 218 Использование проститутки возбуждает еще и потому, что этот контакт представляет собой акт мести против требований так называемых порядочных женщин относительно моногамии и сексуальных ограничений.

с. 218 Действительно, клиенты верят в то, что проститутки, несмотря на то, что они оплаченные актеры, персонально — в случаях с ними — удовлетворены своей работой и получают сексуальное или эмоциональное удовлетворения от контакта с ними, а 30 % испытывают оргазм.

Но есть некоторые клиенты, которые жалуются на то, что у купленных ими женщин отсутствует «истинная теплота и аффектация», которую, по их мысли, должна испытывать женщина, которую они эксплуатируют сексуально (Hoigard and Finstad, 1992; McLeod, 1982).

Для меня очевидно, что когда есть власть и желание удовлетворив свои потребности в близости, то они часто превращаются в жалкое подобие того, что хотелось. Но механизм когнитивного диссонанса заставляет поверить, что это именно то, что хотелось. Деньги и экономический обмен создают иллюзию того, что некоторое удовлетворение потребности в близости и любви можно купить или обменять. Но купить можно только иллюзию близости. У власти есть ограничения в том, что нельзя купить истинное переживание и чувство.

Важность иллюзии взаимности для многих клиентов предупреждает нас, что существует некоторое напряжение и противоречия вокруг идеи контроля над проститутками. С одной стороны, клиенты утверждают, что проституткам нравится секс-работа и сексуальные контакты с ними, что нормально их сексуально использовать, что они добровольно согласились быть сексуальным объектом и поэтому они достойны быть дегуманизированными.

Цифра в 30 % проституток, испытывающих оргазм, близка к данным Игоря Кона. Даже если она не завышена в отношении женщин, занимающихся проституцией, она свидетельствует об их крайнем неблагополучии и аноргазмии не менее 70 % женщин в проституции.

с. 220-221 Без сомнения, на протяжении последнего столетия человеческая сексуальность динамично изменялась. Она стала больше подходить для удовольствия и самовыражения женщин...

Секс же в проституции является барьером для желаний женщин и для изменений в сексуальности...

Использование женщин в проституции стоит на пути к равным возможностям женщин и улучшению их статуса в обществе.

с. 221. Идея о том, что проститутки выбирают проституцию для того, чтобы удовлетворять свои ненасытные сексуальные потребности, далека от реальности.

с. 221. Признание того, что они [проститутки] делают, «просто сексом», нормализует патриархатное представление о сексе как объективизирующей, доминирующей мужской сексуальной практике, в которой женское тело используется как объект, личность и потребности которого не уважаются. Критика этой сексуальной практики проводилась феминистками систематически уже более 160 лет.

с. 222. Как пишет одна стриптизерша: «Никто – ни я, ни другие женщины – не радуются тому, что мужчины нас хватают, пихают, толкают, тыкают, принуждают и совершают с нами половые акты» (Morgan, 1988, с. 25).

с. 223. Некоторые женщины свидетельствуют, что работа в проституции вызывает у них потерю сексуального чувства. Другие бывшие проститутки объясняют, что их сексуальная жизнь вне работы находится под влиянием их секс-работы. Выйдя однажды из проституции и вступив в другие отношения, они обнаруживают, что их сексуальная жизнь вне работы находится под влиянием их секс-работы. Выйдя однажды из проституции и вступив в другие отношения, они обнаруживают, что их сексуальные реакции находятся под сильным влиянием их прежнего опыта. «Я научилась значению секса от своих сутенеров и клиентов, пока я не обнаружила, что это может значить что-то другое с женщиной, которую я полюбила. Переживание тысячи оргазмов со многими любящими меня партнерами не вылечили меня от насилия. Это действительно более глубокая сексуальная динамика» (Summers, 1993, с. 232, 234).

с. 226. Реабилитационные программы должны базироваться на уважении и усилении, включать в себя индивидуальное консультирование и терапию, образование и работу, экономическую и социальную поддержку, выработку социальных навыков и принятия решений.

Травматический опыт может оставаться еще долгие годы, проявляясь во вспышках памяти (флэш-беках). Большое значение имеет отход от сутенеров, которые хотят снова занять место в их жизни. Заманивание девушек в проституцию осуществляется и более опытными проститутками, которые могут осуществлять это в качестве реванша за то, что когда-то были сами обмануты и подвергались эксплуатации.

Еще раз отмечу необходимость также и сексологической помощи для женщин, выходящих из проституции.

с. 229. Проблема стигмы в том, что женщины получают презрение, которое должно быть перенаправлено на клиентов. Традиция очернения женщин, связанная с властью оценки ситуации в проституции, делает неправильным направление обвинений. Это пользователи виноваты в том, что они не хотят и не умеют строить равноправные отношения с женщинами. Это клиенты должны осуждаться за то, что они дискриминируют женщин. Поэтому стигма должна быть перенесена на тех, кто в патриархате обозначен нейтральным термином «клиент». А это, в свою очередь, возможно только при изменении гендерного дисбаланса в обществе и уменьшении дискриминации женщин.

с. 232. Технологические решения относительно контроля и регулирования секс-эксплуатации по Интернету есть только в форме программ, которые могут заблокировать порнографические сайты. Однако требуются более серьезные шаги – образовательные программы для детей и молодежи в области сексуального воспитания и гендерной чувствительности, которые распространялись бы и дома, и в школе, и через средства массовой информации.

с. 233. Шведская модель не признаёт существования добровольной проституции и поэтому делает упор на значении институциональных факторов. Проституция рассматривается как принудительная деятельность, а женщина, которая продает секс, как жертва структурных механизмов. Основным аргументом служит то, что гендерное равенство не может быть достигнуто до тех пор, пока мужчины будут покупать, продавать и эксплуатировать женщин. Способ, которым осуществляется борьба с самим институтом проституции, заключается в разрушении рынка посредством криминализации клиента. Закон и его реализация имеют превентивный эффект, который направлен на уменьшение числа клиентов и на изменение установок людей в обществе по поводу проституции.

с. 242. В противоречие заявлениям, что легализация и декриминализация приведут к лучшему контролю над расширением секс-индустрии, секс-индустрия сегодня составляет 5 % экономики Нидерландов. За последнее время, когда сутенерство стало легализовано и бордели стали восприниматься как норма, секс-индустрия выросла на 25 % (Daley, 2001, с. 4). В странах, которые используют трудовой подход к проституции, регулирующий или легализующий ее как работу, признание секс-сектора привело к его росту по сравнению с тем периодом, когда он был нелегален. Существует много свидетельств того, что такие страны, как Голландия и Германия, где проституция признаётся работой и относится к экономическому сектору, имеют высокий уровень нелегальной перевозки женщин из других стран с целью проституции.

с. 245. Когда государство собирается принимать политику легализации, то оно не учитывает того эффекта, который она будет оказывать на статус, жизни и отношения к женщинам в стране. Культура проституции проникает везде – в искусство, в бизнес, в развлечения, на афиши объявлений на улицах, в местные средства массовой информации. Легализация нормализует потребление мужчинами проституток и увеличивает спрос.

с. 245. Мужчины не могут стать равными в сексуальных отношениях с женщинами, если они вовлечены в сексуальную эксплуатацию других женщин. Это влияет на отношения мужчин с их партнерами-женщинами, женами с сотрудницами и детьми.

[При легализации проституции] Большее количество мужчин и мальчиков будет социализироваться для практики применения насилия над женщинами посредством проституции, и, таким образом, это будет способствовать дегуманизации мужчин. В проституции дискриминация и покупка человека представлены как развлечение для взрослых. Таким образом, чтобы стать взрослым, юноша будет стремиться пройти инициацию у проститутки.

с. 246. В культуре проституции мальчики и мужчины обучаются тому, что половой акт с женщиной, которая отчуждена от самого секса с мужчиной (с целью выжить), это и есть секс. В то же время понятия женщин об удовольствии могут быть совершенно другими и включать чувственность всего тела, эмоциональность, любовь как основу для сексуальных отношений. Это, скорее всего, сексуальность равенства, основанного на уважении, а не на деградации или насилии, это сексуальность, в которой равенство и взаимность, а не доминирование вызывают возбуждение. Сексуальность без проституции — это сексуальность равенства, в которой мужчины и женщины, женщины и женщины, а также мужчины и мужчины могут находить удовольствие друг в друге и выступать как равные партнеры и компаньоны.

Но за последние 25 лет секс-индустрия создала новое понимание секса, которое находится в прямой оппозиции тому, что необходимо многим женщинам. Проституция объективизирует женщин для использования их мужчинами, секс-индустрия превратилась в мощный культурный фактор конструирования сексуальности в западных обществах. Это место, где мужчине оставлено полное право быть животным, то есть не иметь никакой ответственности и «считаться функцией своих гормоном и оргазмов». Поколения мужчин и мальчиков обучаются такому пониманию секса, которое находится в противоречии с усилиями женщин по изменению отношения мужчин к сексу, по обучению ценности эмоциональных связей.

Уточню, что ни одно существо, кроме человека, не додумалось до такого гнусного явления, как проституция. Поэтому, называть мужчин — клиентов проституток «животными» — значит делать им незаслуженный комплимент. Не вижу ничего плохого в реализации женщинами и мужчинами своих природных «животных» желаний. Только эти желания не должны противоречить желаниям других, отрицать их и подавлять. А в условиях патриархата так поступают в основном только мужчины. Такого права у них быть не должно. Отмечу также, что в условиях патриархального неравенства сексуальные отношения без эмоциональной связи укрепляют это неравенство, так как противоречат тому пониманию сексуальности, которое общество формирует у женщин. Тем не менее, считаю, что женщинам есть смысл преодолевать зависимость сексуальности от эмоциональной связи и любви. Во многих случаях запрет на секс без любви ограничивает женщин, когда под любовью фальшивой и дискриминационной патриархальной моралью понимается официальный брак или насильственная моногамия для женщин. Считаю, что лучше, когда любовь и эмоциональные отношения являются ценными сами по себе, а не как необходимое условие сексуальной реализации. Тогда выбор между моногамными и полигамными, «серьезными» и «менее серьезными» отношениями будет действительно свободным. Могут посчитать, что моя точка зрения связана с мужским биологическим полом, но я не считаю различия в сексуальности женщин и мужчин биологическими. Поэтому свободные и равные отношения в интересах людей обоего пола. Но прежде, чем такие отношения будут достигнуты, необходим приоритет сексуальных интересов женщин и ограничение такого сексуального поведения мужчин, которое сформировано патриархатом. Один из тестов назвал сочетание идей радикального феминизма и сексуальной свободы «ревизионистской» точкой зрения. Возможно. Но уровень сексуальной свободы следует оценивать в первую очередь по уровню свободы женщин, мужчины в условиях патриархата и так относительно свободны. Проституция – это явление, противоположное сексуальной свободе, так как делает несвободными женщин.

с. 247. Из-за фрагментированного понимания насилия происходит слабое осознание насилия в проституции. Распространенные теории понимания насилия основываются на дискурсе различий, который дифференцирует разные формами насилия: физическое насилие отличается от угроз, физическое насилие отличается от сексуального насилия и т. д. Этот дискурс также делает различия между разными формами гендерного насилия: между насилием в отношениях и на улице, изнасилованием со стороны знакомого и неизвестного человека, насилием против детей и педофилией, насилием против женщин-иммигранток и местных, между проституцией и трэфиком и т. д.

Такой подход рассматривает мужчин, которые совершают акты насилия, в качестве девиантов. Следовательно, дискурс различия способствует созданию картины насилия против женщин как феномена, который существует за культурными границами общества, и как действия, иногда совершаемого определенным типом мужчин против определенного типа женщин. Это различие также служит препятствием для помощи жертвам, поскольку и насильник и жертва выступают в этом дискурсе аномальными.

с. 249. Хотя право на физическую целостность записано во многих конституциях европейских стран и в международных конвенциях, нельзя утверждать, что в юридическом смысле индивид может владеть своим телом. Нельзя владеть телом в том же смысле, как каким-нибудь объектом; законодательство также не приравнивает владение телом и владение объектом.

Человек, который похищает или берет в собственность чье-то тело, виноват не в преступлении против собственности, а в преступлении против личности и в ограничении ее свободы. Сам индивид не имеет права соглашаться на какие угодно действия с его/ее телом, так как последнее заслуживает уважения. Например, никто не может дать своего согласия на собственное избиение или убийство, поскольку законодатели считают, что эти ценности в данном случае находятся вне сферы правового регулирования индивидуального поведения. Законодатель считает, что уважение к человеческому телу будет в опасности, если общество разрешит избиение. Область донорства органов также касается права индивида использовать свое тело как ресурс. Существует единодушное согласие в Совете Европы относительно того, что торговля органами не может быть разрешена.

с. 252-254 Заключение.

Система либеральной экономики и разрушение социального государства преподнесла урок тем женщинам, кто был ориентирован на традиционные семейные ценности и/или патерналистское государство. Похоже, ни одна из проинтервьюированных нами женщин, молодых или в зрелом возрасте, не была застрахована от финансовых трудностей. Для этого было достаточно развода или смерти мужа, потери работы, переезда в другой город, рождения ребенка или выхода на пенсию.

Само решение проституировать себя при подобной социально-экономической нужде обусловлено взаимодействием социально-экономических факторов и психологических характеристик (усвоенная дискриминация, гендерные стереотипы). Но все же институциональные факторы — отсутствие реальных социально-экономических ресурсов — играют в этом решении ведущую роль. Если в системе секс-бизнеса женщины получают хоть какой-то доход, то они будут поддерживать и лоббировать его интересы, усвоив идеи, дискурс и политики доминирующих групп.

Вариации в дисбалансе власти между проституированными женщинами и сутенерами/клиентами формируют индивидуальные различия в опыте проституции, но в то же время помогают понять общие системные черты угнетения, а именно власть мужчины над женщиной при любом виде и организации проституции.

Дебаты о проституции в современном обществе заставили еще раз акцентировать внимание на том, какие отношения существуют между мужчинами и женщинами в конце XX — начале XXI в. и что понимается под сексом и сексуальностью в нынешней социальной системе. Несмотря на преобладание в России неолиберального дискурса, многие нынешние политики живут представлениями старых регламентистов конца XIX века: они рассуждают о неизменности и неконтролируемости мужской сексуальности и по-прежнему верят в возможность контроля болезней и преступности посредством легализации борделей. Для современных регламентистов женщина так и осталась объектом. Хотя образ проститутки эволюционизировал в образ секс-работницы, выражающей свою «свободную сексуальность», институт проституции продолжает поддерживать гендерную асимметрию и выгоды для секс-бизнеса. Но если среди противников регуляции проституции в XIX в., наравне с женщинами было много прогрессивных мужчин, то в современной дискуссии весьма заметна гендерная асимметрия — мужчины солидарны с друг другом в плане удобства своих отправлений.

Клиенты-мужчины вряд ли изменят свои установки, если свои взгляды не изменят писатели, министры культуры, сексологи, ведущие ток-шоу, политики и журналисты, влияющие на принятие решений и общественное мнение. Именно в подобной культуре клиенты научаются быть «сексуальными», используя женщин подобным образом. Если бы они имели иные установки, то не могли бы даже предполагать, что женщин вообще можно использовать в проституции.

Весьма интересным представляется совпадение выбора политики в отношении проституции у либеральных феминисток и некоторых представителей политических кругов России, несмотря на то, что первые декларирует борьбу за освобождение женщин и их права, а вторые придерживаются сексистских взглядов.

Общим для феминистской этики является идея о том, что маргинализация и угнетение женщин могут быть уменьшены, и в конечном счете искоренены. Отличие между разными направлениями феминизма заключается в явном расхождении в моральном и политическом понимание проституции, что в конечном итоге влияет на выбор политики — бороться с самим явлением проституции или улучшать условия работы в ней.

Исторический подход к феномену проституции и представлениях о ней и проститутках показывает, что как только проституция приобретает массовый характер, снова начинается активное идеологическое обеспечении ее легализации за счет распространения идей сексуального либерализма. Неэффективная социальная политика, гендерная дискриминация в России привели к политическим попыткам легализовать проституцию как профессию. При этой политике женщины будут не только экономить бюджет страны, но и еще платить налоги за занятия проституцией, принося доходы в валовой национальный продукт (ВНП).

Регуляторный государственный аппарат, конструируемый для контроля проституток, вне зависимости от того, включает ли он консервативную патриархальную криминализацию женщин или «прогрессивное» либеральное лицензирование проституции как «обычной» рыночной занятости, поддерживает патриархатную структуру.

Политика патриархата делает женщин бедными, бедность женщин поддерживает существование института проституции, а проституция, в свою очередь, поддерживает патриархат и сексизм по отношению ко всем женщинам.

Добавлю также – патриархат подавляет сексуальность женщин, это поддерживает существование института проституции, а проституция, в свою очередь, поддерживает патриархат и сексизм по отношению ко всем женщинам и подавление их сексуальности.

До тех пор пока существует дискриминация женщин, занятие в проституции самих женщин должно быть декриминализировано и полностью дерегулировано как со стороны бюрократических государственных структур, так и со стороны коммерции.

Современная проституция есть институт поддержки патриархата, и он не может одновременно решить проблемы экономического перераспределения в пользу женщин и культурного признания женщин (в терминах Фрезер). Незначительное перераспределение в пользу бедных в проституции (если сравнить с доходами секс-бизнеса) сопровождается одновременным их понижением в социальном статусе, вплоть до социальной смерти для проституированной личности.

Институт проституции, постоянно модернизируясь, не учит мужчин развивать и улучшать человеческие отношения, уважать женщин как равных партнеров. Как и прежде, мужчина не несет ответственности за последствия и безопасность сексуальных отношений, как и прежде, его мало интересуют чувства женщин. Поэтому проституция продолжает поддерживать традиционную маскулинность мужчин, их пренебрежение к чувствам и телесным переживаниям других людей, страх зависимости от женщин и страх перед чувствами вообще. Институт проституции предлагает довольно простой и легкий способ самоутверждения для мужчин — за счет создания иллюзии свободы, которая в либеральной идеологии связывается с возможностью пользоваться сексуальностью женщин. Проституция тренирует сексизм и мешает мужчинам начать долгий и нелегкий процесс пересмотра своих взглядов на человеческие отношения.

Тенденции пользования проститутками возросли как в международном масштабе, так и в современном российском обществе. В этом плане никакого раскрепощения и освобождения сексуальности самих женщин не произошло. Можно говорить лишь о модернизации патриархата, особенно в сфере сексуальных отношений, при котором институт проституции, поддерживающий традиционные гендерные отношения, остается его незыблемым бастионом.

Шведское государство продемонстрировало в отношении проституции политику, альтернативную легализации, показав, что медленные, но все же принципиальные изменения в гендерных отношениях возможны. До тех пор пока другие государства не будут реально заниматься решением проблемы гендерной дискриминации, до тех пор, пока они не выстроят систему более или менее адекватной социальной справедливости, до тех пор малообеспеченные женщины будут добывать деньги, адаптируясь к насилию и унижению.